Японская фарма на переломе: Astellas избегает «спасительных сделок», Takeda сокращает персонал, GSK платит $2,2 млрд за ставку на аллергию

Японские фармкомпании входят в 2026 год с разной стратегией ответа на надвигающиеся патентные обрывы и изменение глобального биотех-ландшафта — от отказа от «покупок ради выручки» до агрессивных сделок и реструктуризации коммерческих команд.

Astellas готовится к потере эксклюзивности своего ключевого онкопрепарата Xtandi в 2027 году — речь идет о риске выпадения около $6 млрд годовой выручки. Однако CEO компании Наоки Окамура заявил, что Astellas не намерена идти по пути так называемого rescue BD — экстренных приобретений «для закрытия дыр». Вместо этого фокус будет сделан на собственных разработках и избирательном бизнес-девелопменте в четырех приоритетных научных направлениях.
Подобный подход контрастирует, например, с поведением Pfizer в 2010-х, когда компания активно скупала активы после потери эксклюзивности Lipitor.

Takeda, напротив, уже переходит к фазе жесткой оптимизации. В США компания сокращает 243 полевых сотрудника в нейронаправлении на фоне скорого истечения патента на антидепрессант Trintellix. Параллельно Takeda заявляет о перераспределении ресурсов под будущие запуски — более 400 новых коммерческих ролей в других терапевтических областях. Это напоминает стратегию Eli Lilly в начале 2020-х, когда компания радикально переформатировала свои полевые силы под новые эндокринологические продукты.

Chugai Pharmaceutical, контролируемая Roche, стремится выйти за рамки роли «внутреннего R&D-подрядчика» и повысить узнаваемость своего бренда в США. CEO Осаму Окуда заявил, что компания ищет больше внешних научных партнерств, несмотря на прошлые успехи — от Hemlibra до участия в разработке перорального GLP-1 препарата orforglipron для Eli Lilly. Аналогичный разворот ранее совершала Genentech, которая в 2000-х превратилась из закрытого R&D-центра Roche в глобального партнера для биотеха.

Fujifilm делает ставку на масштаб. Ее CDMO-подразделение Fujifilm Biotechnologies активно наращивает мощности биопроизводства в США: новый завод в Северной Каролине уже расширяется восемью дополнительными биореакторами. Компания рассчитывает, что дефицит контрактных мощностей для биологических препаратов сохранится минимум до конца десятилетия — как это было в период взрывного роста спроса на вакцины и мРНК-терапии.

GSK выбрала путь крупных сделок. Британская компания покупает Rapt Therapeutics за $2,2 млрд ради антитела ozureprubart для профилактики пищевой аллергии. Препарат нацелен на конкуренцию с Xolair и отражает тренд на «вторую волну» иммунологических биологиков — аналогично тому, как GSK в 2024 году приобрела Aiolos Bio ради TSLP-антитела.

Tanabe Pharma сообщила об успехе фазы III своего перорального препарата dersimelagon для редких фоточувствительных заболеваний. Хотя детали пока ограничены, компания заявляет о статистически значимом улучшении симптомов по сравнению с плацебо — что может стать редким примером коммерчески жизнеспособной терапии в нише орфанных дерматологических болезней.

Наконец, Shionogi усиливает присутствие в HIV-сегменте, выкупая у Pfizer 11,7% доли в совместном предприятии ViiV Healthcare за $2,125 млрд. В результате доля Shionogi вырастет до 21,7%, тогда как GSK, основной владелец, получит специальный дивиденд $250 млн. Сделка отражает долгосрочный тренд: крупные фармкомпании консолидируют контроль над узкими, но стабильными рынками — по аналогии с тем, как Merck усиливала позиции в онкологии через Keytruda.

В совокупности эти шаги показывают расслоение стратегий: одни компании пытаются пережить патентные обрывы за счет внутренней науки, другие — через реструктуризацию и масштабные M&A, а третьи — через экспансию производственной инфраструктуры и партнерств.