Фармацевтика как инструмент политики
В декабре министерства здравоохранения России и Индии подписали соглашение о сотрудничестве, охватывающее охрану здоровья, медицинское образование, науку и фармацевтику. Для практической реализации договорённостей стороны создают совместные рабочие группы с участием профильных ведомств.
По данным российского Минздрава, около 10% всех зарегистрированных в стране лекарственных препаратов сегодня имеют индийское происхождение. В целом доля иностранных препаратов на российском рынке составляет порядка 16%. В этом контексте Индия уже сейчас является ключевым, а не вспомогательным партнёром.
Соглашение, о котором в конце 2025 года сообщил министр здравоохранения Михаил Мурашко, направлено на углубление этого взаимодействия. Как пояснил помощник министра Алексей Кузнецов, рабочие группы займутся вопросами фармрегулирования, цифровизации медицины, профилактики хронических заболеваний и развития медицинских кадров.
Международный контекст: индийская модель
Выбор Индии в качестве стратегического партнёра не случаен. За последние три десятилетия страна превратилась в одного из мировых лидеров по производству дженериков, вакцин и активных фармацевтических субстанций (АФС). Аналогичный путь ранее прошли Южная Корея и Китай, сделав фармацевтику частью национальной индустриальной политики.
Как отмечают аналитики, именно индийские производители в кризисные периоды нередко закрывали дефицит вакцин и базовых препаратов в странах ЕС и США — от контрактного производства до экстренных поставок. В этом смысле Россия сегодня повторяет логику Запада начала 2000-х годов, когда устойчивость цепочек поставок стала приоритетом государственной политики.
Практическая выгода для России
По оценке экспертов, Индия остаётся вторым после Китая поставщиком АФС в натуральном выражении и крупнейшим иностранным поставщиком готовых лекарств на российский рынок. Речь идёт прежде всего о препаратах повседневного спроса — анальгетиках, противопростудных, противоязвенных средствах.
В предыдущие годы именно индийские поставки позволяли оперативно закрывать потребности в вакцинах — от ротавирусной инфекции до кори. Этот опыт стал одним из аргументов в пользу институционализации сотрудничества.
В то же время Россия может предложить партнёрам собственные компетенции — прежде всего в сегменте высокотехнологичных препаратов для лечения онкологических и аутоиммунных заболеваний. Однако, как отмечают аналитики, без государственной поддержки и экспортных гарантий такие разработки с трудом пробиваются на внешние рынки — ситуация, знакомая и европейским биотех-стартапам.
Производство: ожидания и реальность
Сотрудничество открывает возможности и в промышленной кооперации. Для реализации стратегии «Фарма-2030» России потребуется создание 10–15 новых крупных производственных площадок. Индийские компании обладают опытом быстрого масштабирования производств, трансфера технологий и подготовки кадров.
Уже анонсированы отдельные проекты. В частности, президент Владимир Путин сообщил о планах строительства российско-индийского фармзавода в Калужской области для выпуска противоопухолевых препаратов. Ранее обсуждался и проект Cadila Pharmaceuticals в Кузбассе, однако он был отложен из-за изменившихся финансовых условий — типичная ситуация для трансграничных инвестиций в фарме.
Что в итоге
Для России партнёрство с Индией означает сокращение сроков вывода лекарств на рынок, снижение зависимости от западных поставок и диверсификацию рисков — подход, который после пандемии COVID-19 стал стандартом для развитых экономик. Для Индии сотрудничество открывает доступ к ёмкому российскому рынку и рынкам ЕАЭС, а также к совместным исследованиям в области биотехнологий и инновационных препаратов.