В 2025 году продажи J&J выросли на 6% — до $94,2 млрд, а в четвертом квартале рост ускорился до 9%. Генеральный директор компании Хоакин Дуато назвал 2025 год «катапультным», отметив, что портфель J&J сегодня является «самым сильным в истории компании».
Ключевым драйвером роста остается препарат Darzalex для лечения множественной миеломы. В 2025 году его продажи достигли $14,4 млрд, из которых $3,9 млрд пришлись на четвертый квартал. Это значительно превышает первоначальные пиковые ожидания в $13 млрд, сформированные еще в 2017 году.
Успех Darzalex во многом связан с выходом подкожной формы Darzalex Faspro, которая сократила время введения с часов до нескольких минут. Кроме того, комбинация Darzalex с биспецифическим препаратом Tecvayli показала снижение риска смерти на 54% по сравнению со стандартной терапией в исследовании MajesTEC-3, что ускорило регуляторное рассмотрение нового режима лечения.
На фоне этого J&J ожидает, что ее онкологическое направление вырастет до $50 млрд к 2030 году, по сравнению с $25,4 млрд в 2025 году.
Рост компании происходит несмотря на резкое падение продаж Stelara, который столкнулся с биосимилярами: выручка снизилась на 41% — с $10,4 млрд до $6,1 млрд за год.
Среди других драйверов:
-
Tremfya (иммунология): рост на 40%, до $5,2 млрд
-
Spravato (депрессия): рост на 57%, до $1,7 млрд
-
Carvykti (CAR-T): почти удвоение, до $1,9 млрд
-
Erleada (рак простаты): рост на 19%, до $3,6 млрд
По словам Дуато, у J&J сегодня 20 препаратов-блокбастеров, и компания не зависит от одного-двух продуктов, как это часто бывает в индустрии.
Исторические и международные аналогии
В 2022 году первой биофармацевтической компанией с выручкой $100 млрд стала Pfizer, однако более половины ее доходов тогда обеспечивали COVID-препараты, что оказалось временным эффектом.
В отличие от этого, модель Johnson & Johnson ближе к стратегии Roche и Novartis, где рост поддерживается широкой линейкой онкологических и иммунологических препаратов. По масштабу портфеля J&J фактически приближается к формату «фармацевтического конгломерата», сопоставимого с крупнейшими технологическими корпорациями вроде Microsoft или Apple, но в секторе медицины.