Инновационный дефицит на фоне индустриального бума
Российская фармацевтическая индустрия по итогам 2025 года продемонстрировала впечатляющий рост производства на 15,5%, прочно закрепившись в мировом топ-12 по объемам. Однако этот успех скрывает системный кризис: за последние три года в стране зарегистрировано лишь четыре оригинальных препарата. Председатель ученого совета Университета «Сириус» Роман Иванов констатирует — без радикальной перестройки венчурной модели отрасль обречена оставаться в ловушке «следующих в классе» (follow-on) молекул. Для Генеральных директоров это момент истины: либо инвестировать в создание стартап-экосистем вокруг фундаментальной науки, либо смириться с ролью сервисного придатка мирового дженерикового конвейера.
 |
| Инновации нельзя импортозаместить приказом — их нужно купить у науки. Фарма без венчура — это просто упаковочный цех с GMP-сертификатом. |
Фундаментальный барьер: почему частный капитал боится R&D
Настоящий технологический суверенитет невозможен без опоры на глубокую науку, но именно здесь российская фарма сталкивается с «узким горлышком». Большинство отечественных разработок — это попытки воспроизвести уже существующие механизмы действия с минимальными правками. Как отмечает Генеральный директор DSM Group Сергей Шуляк, экономика инноваций беспощадна: лишь 3–5 молекул из 10 доходят до регистрации, а стоимость клинических исследований III фазы делает риски неприемлемыми для частного бизнеса. В отсутствие венчурного капитала, готового к долгой окупаемости, компании предпочитают проверенную дженериковую модель.
Проблема усугубляется дефицитом «биотехнологического поколения» предпринимателей. По мнению Генерального директора «Нанолек» Евгения Баринова, в России только начинает формироваться прослойка ученых, способных коммерциализировать лабораторные открытия. Пока этот процесс буксует, отечественные Портфели разработок остаются локальными и не претендуют на глобальные рынки, что критически важно для возврата инвестиций в оригинальные препараты (first-in-class).
Инновации рождаются не в цехах, а в университетских лабораториях. Если российская фарма не научится лицензировать идеи у академиков и упаковывать их в стартапы, мы навсегда останемся рынком копий.
Глобальный бенчмарк: Большая фарма как покупатель стартапов
Мировая практика показывает диаметрально противоположный подход. В 2024–2025 годах Большая фарма превратилась в «пылесос» для биотехнологических стартапов. Pfizer в ходе ожесточенной борьбы с Novo Nordisk приобрела компанию Metsera за $10 млрд, чтобы закрыть бреши в пайплайне препаратов против ожирения. Johnson & Johnson выкупила Intra-Cellular Therapies за $14,6 млрд ради психотропного бестселлера Caplyta. Эти сделки подтверждают: корпорации больше не пытаются изобретать всё внутри — они покупают готовые риски у венчурных команд.
Особо активен на этом поле холдинг Novartis, который за последний год поглотил сразу несколько инновационных игроков, включая Avidity (сделка на $12 млрд), Regulus Therapeutics и Tourmaline Bio. Эта модель — «университет → стартап → корпорация» — обеспечивает непрерывный поток прорывных лекарств. В России же эта цепочка разорвана: вузы не умеют управлять интеллектуальной собственностью, а стартапам некуда расти в условиях ограниченного доступа к международному капиталу.
Государственный драйвер: попытка заместить венчур субсидиями
Поскольку частный сектор не спешит брать на себя риски R&D, роль якорного инвестора вынуждено берет на себя государство. Председатель Правительства РФ Михаил Мишустин анонсировал запуск масштабных исследований онковакцин на базе центров им. Гамалеи и им. Блохина. Минпромторг, в свою очередь, готовит программу субсидирования III фазы испытаний, которая с 2027 года станет доступна исключительно для препаратов категорий first-in-class и best-in-class. Это прямая попытка переключить индустрию с дженериков на инновации через бюджетные рычаги.
Лидеры рынка, такие как «Фармстандарт» и «Р-Фарм», уже форсируют создание альянсов с Первым МГМУ им. Сеченова и другими вузами. Однако, как отмечает Кирилл Данишевский из «Петровакс Фарм», без развитого фондового рынка и инвесторов, готовых к «высокому риску», государственные вливания рискуют лишь поддерживать процесс, а не создавать самоокупаемую индустрию инноваций. Капитальные затраты на науку в России всё еще не конвертируются в рыночную стоимость компаний, как это происходит в США или Европе.
Синтез от АПТЕКИУМ: Инновационная пауза в российской фарме — это не технологическая, а финансовая проблема. Без работающей связки «университет — венчурный фонд — фармгигант» рынок обречен на 15-процентный рост выпуска старых молекул при полном отсутствии новых, что ведет к постепенной потере конкурентоспособности на фоне глобального биотех-прорыва.