За последние годы российская судебная практика по фармпатентам радикально изменилась. Анализ Ассоциации международных фармпроизводителей (АМФП) за 2017–2026 годы показывает: защита интеллектуальной собственности утрачивает предсказуемость, а механизм принудительного лицензирования становится ключевым инструментом досрочного выхода дженериков на рынок.
Всего за период суды рассмотрели более 140 споров по ИС, затронувших свыше 35 МНН. По более чем 25 МНН разбирательства напрямую связаны с попытками вывода дженериков до окончания патентной охраны.
Если до 2022 года было немногим более 30 таких дел, то в 2022–2026 годах их число превысило 80. Компании переходят от атак на действительность патентов к судебным стратегиям, нацеленным на ранний выход на рынок и получение принудительных лицензий. Количество мировых соглашений между сторонами заметно сократилось.
Атаки начинаются за годы до истечения патента
Ключевой сдвиг — во времени. Если раньше дженерики начинали юридические действия за три года до окончания патента, теперь — за шесть–семь лет. Регистрация цены и самого препарата за 5,5 лет до конца защиты больше не считается судами доказательством угрозы нарушения прав.
Параллельно сохраняется правовой вакуум в вопросе защиты данных доклинических и клинических исследований — на уровне ЕАЭС до сих пор нет унифицированных правил.
Принудительная лицензия как рыночный рычаг
С 2022 по 2026 год подано около 30 исков о принудительном лицензировании. Около 70% из них основаны на ст. 1362 ГК РФ («недостаточное использование»). При этом:
— в законе отсутствуют критерии, что считать «недостаточным использованием»;
— суды ввели собственный термин — «насыщение рынка»;
— иски подаются даже при полном покрытии потребностей системы здравоохранения.
Под давлением оказываются инновационные молекулы в социально значимых сегментах — онкологии, диабете, ВИЧ. В мировой практике аналогичные механизмы применялись в кризисных условиях: например, в Бразилии и Таиланде в 2000-х годах — для расширения доступа к антиретровирусной терапии, а в период пандемии COVID-19 правительства обсуждали временное ограничение патентных прав на вакцины и противовирусные препараты. В России же этот инструмент фактически становится частью конкурентной стратегии.
Обеспечительные меры перестали работать
Суды в подавляющем большинстве случаев отказывают оригинаторам в обеспечительных мерах. Даже признание вывода дженерика актом недобросовестной конкуренции не ведет к приостановке продаж.
В 2024 году антимонопольный орган заявил, что вывод аналога до истечения патента нарушает закон о конкуренции. Однако судебная практика остается противоречивой: одни решения подтверждаются, другие отменяются по формальным основаниям, а ряд дел все еще рассматривается.
Закрытые процессы и внутренние конфликты
Часть дел о принудительном лицензировании проходит в закрытом режиме. Это лишает рынок возможности анализировать логику решений. Часто не привлекаются локальные партнеры оригинаторов, что затрудняет доказательство использования изобретений в России.
При этом конфликт уже не ограничивается иностранными компаниями: зафиксированы споры между российскими производителями, а статус локализованного продукта или наличие СПИК не дает защиты от судебных атак.
В результате фармрынок входит в фазу, где патент перестает быть гарантией эксклюзивности, а судебная неопределенность становится фактором ценообразования, инвестиционных решений и стратегий локализации. Это усиливает конкуренцию в краткосрочной перспективе, но одновременно повышает риски для разработки и вывода новых препаратов в России.