Главный аналитический вывод
Исчезновение антирезусного иммуноглобулина из аптек России — не разовая логистическая проблема, а результат долгого сжатия коммерческого сегмента рынка при одновременной зависимости от одного доминирующего поставщика. Формально рынок в рублях вырос до рекордных значений, но в упаковках потребление снижается второй год подряд. Это классический сценарий: деньги на рынке есть, физического товара становится меньше.
 |
| Рынок вырос в рублях, но упаковок стало меньше — именно так часто выглядит скрытый дефицит |
По опубликованным данным и отраслевой статистике, в 2025 году рынок иммуноглобулина человека антирезус Rho[D] достиг около 876 млн руб., что стало максимумом за рассматриваемый период. Однако натуральное потребление снизилось до 136,5 тыс. упаковок против 179,6 тыс. в 2023 году. То есть рынок растет за счет цены, а не объема. Одновременно 81% продаж в рублях приходится на одного поставщика — CSL Behring. Такая концентрация делает систему уязвимой: любой сбой поставок, регистрационных процедур или изменения стратегии производителя мгновенно превращается в дефицит. Для пациентов это означает отсутствие препарата в аптеках, для рынка — критическую зависимость от импорта и слабость локального производства.
Что показывают цифры
Если смотреть только на денежный объем рынка, ситуация выглядит благополучно. В 2025 году совокупный рынок достиг 876,2 млн руб., заметно выше 535,8 млн руб. в 2024 году и выше всех предыдущих лет.
Но в упаковках картина противоположная. Общий объем снизился:
- 2023 год: 179,6 тыс. упаковок
- 2024 год: 144,8 тыс. упаковок
- 2025 год: 136,5 тыс. упаковок
То есть за два года рынок потерял почти четверть физического объема. Для жизненно важного препарата это ключевой показатель. Пациенту нужна не денежная емкость рынка, а наличие упаковки в конкретной аптеке или стационаре.
Где настоящий тренд
Главный тренд — инфляционный рост при дефиците товара. Когда рублевый рынок растет, а штуки падают, обычно происходит одно или несколько событий: повышение цены закупки, удорожание импорта, смена структуры ассортимента в пользу более дорогих форм, ограниченность предложения и перераспределение товара в госпитальный канал.
В 2025 году госпитальные закупки составили 752,3 млн руб. против 459,6 млн руб. в 2024 году. Это резкий скачок.
Именно это видно здесь. При этом аптечный сегмент вырос до 123,9 млн руб., но остается небольшим относительно госпитального канала. Иными словами, система могла приоритизировать стационары и государственные закупки, а розница получила остаточный объем.
Сильные стороны рынка
Несмотря на текущий дефицит, есть несколько устойчивых факторов. Препарат сохраняет высокий клинический приоритет. Это не discretionary category, спрос не исчезает из-за моды или маркетинга. Государственный канал продолжает закупки. Значит, бюджетная потребность признается. На рынке присутствуют как международные, так и российские игроки. Это важно: категория не умерла экономически. Она работает, но в напряженном режиме.
Слабые места, которые и привели к дефициту
Главная проблема — экстремальная концентрация поставок. Структура рынка в рублях в 2025 году показывает, что CSL Behring занимает 81%, Ивановская областная станция переливания крови — 9%, Kedrion — 9%, а Kamada — 1%.
Это означает почти монопольную зависимость от одного игрока. Если второй крупный поставщик сокращает присутствие, а доля лидера удваивается, рынок теряет резервную устойчивость. Вторая проблема — снижение аптечного натурального сегмента. Аптечные продажи в упаковках в 2025 году составили 19,6 тыс., что ниже пиковых уровней 2023 года (21,9 тыс.).
Для 75 регионов с жалобами на отсутствие препарата это объяснимая статистика: товар присутствует на рынке как категория, но отсутствует географически и точечно. Третья проблема — импортозависимость плазменных препаратов как класса. Это сложное биотехнологическое производство с высокой регуляторной нагрузкой.
Что рынок пытается скрыть акцентами
Если смотреть только на сумму рынка, можно создать впечатление, что проблема преувеличена: денег стало больше, закупки идут, категория жива. Но деньги здесь маскируют дефицит физического предложения. Рост до 876 млн руб. при падении упаковок — это не признак здоровья рынка. Это признак напряжения: каждая упаковка стоит дороже, а доступность снижается.
Последствия для фармрынка
- Для производителей: нишевые биопрепараты становятся стратегическими категориями; даже небольшой игрок может быстро занять долю.
- Для дистрибьюторов: возрастает ценность гарантированного контракта; спотовая модель становится рискованной.
- Для аптечных сетей: отсутствие товара бьет по доверию к бренду сети.
- Для государства: дефицит препаратов для беременных становится политически чувствительной темой.
Что дальше
Базовый сценарий — рынок останется волатильным. Если структура поставщиков не диверсифицируется, дефициты могут повторяться даже при росте бюджета. Возможные дальнейшие шаги рынка включают усиление госпитального приоритета, дополнительные тендерные закупки, ускорение регистрации альтернативных поставщиков и поддержку локального фракционирования плазмы.
Что это значит для практики
Для аптечных сетей жизненно важные категории требуют отдельного мониторинга availability, а не только оборота. Для закупок критично уходить от модели одного доминирующего источника — тендерная цена без оценки надежности поставки становится ложной экономией. Для локальных производителей окно возможностей открылось: спрос подтвержден, а конкуренция ограничена.
Данная публикация предназначена для специалистов здравоохранения и участников фармрынка. Аналитические выводы редакции носят информационный характер и не являются призывом к самолечению или заменой очной консультации врача. При работе с лекарственными препаратами необходимо руководствоваться официальной инструкцией и мнением профильного специалиста. Полный текст дисклеймера.
Источники и материалы
- Фармвестник — сообщение об отсутствии антирезусного иммуноглобулина в аптеках 75 регионов России
- MK.ru — материал о пропаже жизненно важного препарата для беременных